Pictures and stories

photography, drawing: flowers, architecture, street photo; verse, prose

Времена года. Черное и красное

***********************************************************************************************
Времена года. Черное и красное
https://ficbook.net/readfic/4963250
***********************************************************************************************

Направленность: Слэш
Автор: Under Queer Sky (https://ficbook.net/authors/1700413)

Беты (редакторы): Шиппер хочет ОТП
Фэндом: ОриджиналыПерсонажи: Тони/Алекс, Владислав/Ирина и другие

Рейтинг: NC-17

Жанры: Романтика, Юмор, Флафф, Драма, Фэнтези, Мистика, Психология, Повседневность, ER (Established Relationship), Соулмейты, Дружба, Любовь/НенавистьПредупреждения: Нецензурная лексика, Элементы гета
Размер: Миди, 23 страницы
Кол-во частей: 5
Статус: закончен

Описание:
Небольшая история о принятии себя и о том, как иногда бывает опасно праведно гневаться, особенно, если попадаешь в место силы молодых и временами очень страстных магов. В этой истории, главным героем которой является Владислав, отец Алекса, приключения происходят в повседневной жизни – в закоулках человеческих душ.

Поту- и посюсторонние животные и растения находятся под неусыпным надзором магического Гринписа и живут в свое удовольствие.

Публикация на других ресурсах: Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Для любителей экшна, магии и фентези: фокус повествования сосредоточен на психологии, чувствах и отношениях героев. Файерболы, подпространственные карманы и прочие бластеры отсутствуют. И не говорите, что автор вас не предупредил! 🙂

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями случайны.

—–

Серия “Времена года”.

Сборник:
https://ficbook.net/collections/7511890?sort=author

Иногда переписываю текст, добавляю новые части или перекомпоновываю, когда проявляются новые подробности историй.

История первая. “Лицо и сердце”:
https://ficbook.net/readfic/4389229

История вторая. “Цветок и песня”:
https://ficbook.net/readfic/4963324

История третья. “Ночь и ветер”:
https://ficbook.net/readfic/5489060

История четвертая. “Черное и красное”:
https://ficbook.net/readfic/4963250

Альтернативы к сюжету:
https://ficbook.net/readfic/4933847

Фэмслеш “Эксперимент”:
https://ficbook.net/readfic/5187479

Дополнения:
https://ficbook.net/readfic/5580792

История пятая. Немагическая альтернатива: Ich will (Однажды в Гейдельберге):
https://ficbook.net/readfic/5854369

——-

Автор благодарит всех, кто читает, комментирует, бетит, ставит оценку “нравится” и добавляет в сборники его истории!

========== Неужели и я тоже такой ==========

Ин тлилли ин тлапалли

Три года спустя после начала истории «Лицо и сердце»

***

Однажды летом Алекс отбывал еженедельный разговор по скайпу с родителями. Пока только с матерью. Выслушав очередные претензии, устало держался за голову.

— Хорошо мама, я пришлю вам вызов. Но если услышу от отца гомофобные или расистские бредни, будет «чемодан, аэропорт, дремучий лес» в тот же день. Счастье, что Тошенька этого больше не слышит, что только я это все выслушиваю. И не дай бог что-то ляпнете при Тедди.

— Тошенька… — прошептала мать.

— А как ты хотела, чтоб я своего супруга называл?! «Эй ты, пидор»? Хватит того, что ему пришлось от отца выслушать. Знал бы раньше, не посмотрел бы на возраст. И хватит, хватит мне уже ездить по нервам гадостями о разводе! — Алекс сорвался на крик, — я люблю, люблю его больше жизни! Такого вот, какой есть. Всё, точка.

Алекс отключил связь. Мать Алекса впервые видела своего сына таким.

Тони и Алекс встречали родителей Алекса вдвоем в аэропорту. Открыв матери заднюю дверь их машины, охотник горько вздохнул, заметив её реакцию на последнюю модель черного дорогого седана.

— Вы что думали, я своей семье позволю в обносках ходить? — холодно произнес он.

Дела в фирме Тедди и Алисы, куда, как это было и раньше, взяли их работать старшие маги, шли весьма неплохо. Бедствовать парням не пришлось. И сдавать в аренду часть дома, как они думали сделать в случае нехватки денег, тоже. Тедди быстро восстановил старые связи, и им хватало не только на хлеб, а еще и на масло.

Тони поступил в аспирантуру в местном университете. Кроме этого, они, теперь уже вчетвером, с Алисой и Тедди, принимали участие в некоторых экспериментах Тедди. Пока, к счастью, результаты не сильно буянили и пределы лаборатории старого мага не покидали.

Отец молча открыл дверь с другой стороны и сел.

Алекс сел за руль, пристегнулся и, кипя от злости, завел машину.

Когда они приехали к ним домой, у родителей снова случился шок. Увидеть дом они тоже явно не ожидали.

— Боже мой, откуда же у вас столько денег? — только и смогла прошептать мать Алекса.

— Это подарок моего учителя нам на свадьбу, — ответил ей Тони.

— Того нег… — Владислав осекся, вспомнив о предупреждении Алекса.

— Тедди и Алиса сегодня придут к нам на ужин, — сказал Алекс, чувствуя, как глаза у него наливаются кровью, — надеюсь, мне не придется перед ними позориться.

Еще один сюрприз ждал родителей Алекса, когда Тедди обратился к ним на чистейшем русском языке без малейшего акцента. Отец Алекса только молча открыл рот, не в силах принять то, что темнокожий может так говорить. Тедди был предельно вежлив, внутри очень сочувствуя парням. Глаза его блестели, но, к счастью, шутил он только со своими близкими и друзьями. Хотя руки, а вернее язык, у него неоднократно чесался отколоть что-нибудь эдакое. Все «прелести» дискриминации ему тоже довелось на себе испытать, пока он жил в стране, из которой была родом Алиса, Тони, Алекс и его родители.

После ужина, проводив Алису и Тедди, хозяева дома уже в который раз невольно шокировали гостей. Когда Алекс, что-то сказав Тони, обнял его и обратился к нему привычно и ласково за подтверждением:

— Да, Тошенька?

Ответом ему был такой же привычный, проникновенный ответ, сопровождаемый влюбленным взглядом:

— Да, Алёшенька.

Алекс, кстати сказать, не закрыл дверь, когда шел спать. Но Тони пошел, проверил и провернул ключ в замке, вспоминая, как они провели ночь в квартире у родителей Алекса. Чтоб отец Алекса снова приперся и застал их в одной из любимых позиций, разумеется, с включенным светом, ему вовсе не улыбалось. А секса хотелось нестерпимо.

***

Конечно же, созерцатель не ошибся.

Лежа в удобной постели в гостевой спальне, обнимая жену, Владислав делился с ней своим гневом по поводу проявлений чувств сына и его супруга.

Но, как оказалось, все увиденное и услышанное — это были еще цветочки. Ягодки начались, когда ночную тишину дома прорезал сладострастный вопль одного из мужчин. Кажется, это Алекс так выражал свои, вполне однозначно определяемые, чувства.

Отец Алекса не выдержал и пошел к их спальне. Постучал в запертую, как он проверил, дверь. Ответом ему был явно не мученический стон, переходящий в завывание, и очередной крик, еще сладострастнее, чем предыдущий, за которым последовал еще один вой, еще громче. Он чуть не провалился сквозь землю от стыда, услышав такое. Внезапно все стихло.

Владислав развернулся и медленно пошел к себе на едва гнущихся ногах, осознавая, чему он стал невольным свидетелем. Он остановился и оперся рукой о стену, пытаясь отдышаться. Лицо его горело до самых корней волос. Сердце колотилось как бешеное. Войдя в спальню, молча лег в кровать. Жена вопросительно посмотрела на него, но он ничего не сказал ей.

Тому, кто запер дверь, он был искренне благодарен, понимая, что его присутствие ничего не остановило бы, и он бы не только услышал, но еще и увидел то, от чего б его точно инфаркт хватил. Ему хватило прошлого раза. Он потом два дня в себя от увиденного приходил. Что они творили сейчас, сопровождая секс такими воплями, он даже знать не хотел.

Владислав вспомнил себя в двадцать шесть. Он уже был женат и обожал страстный секс со своей женой. В постели с ней он совершенно терял голову от желания. Вспомнил, как он любил её стоны и крики, от чего начинал сам биться в экстазе и тоже кричать от наслаждения. И если бы к нему кто-то сунулся в самый интимный момент, то хорошо, если бы только фингалом отделался, а то и сломанной челюстью могло дело кончиться.

Он внезапно понял, что это скорее всего тихоня-созерцатель позаботился о том, чтоб не случилось очередной неловкости, как было, когда парни приехали к ним. Наверняка ведь, это идея Алекса была — устроить показательное выступление. Хорошо, что тогда хоть орать не стали и не разбудили Ирину.

Владислав повернулся к жене, все так же смотрящей на него.

— Хочу тебя, — шепнул он, стесняясь самого себя.

Придвинулся к ней, обнял. Совсем как тогда, в свои двадцать шесть.

Женщина прильнула к нему. Прижалась и обняла, внезапно ощущая себя на много лет моложе. Мужчина коснулся её губ, целуя так же, как когда-то. Она отвечала на поцелуй, ощущая, что в уютной постели, в которой они сейчас были, возможно всё. Муж, совсем как в молодости, накрыл её тело своим. Целовал её, все так же любимое, несмотря на возраст, лицо. Ласкал, постепенно погружаясь все глубже в сладкое забытье страсти.

Избавившись от одежды, укрывшись теплым и мягким одеялом с белоснежным пододеяльником, пахнущим свежестью, они любили друг друга. Пусть не так быстро, как в прежние годы, не так громко, как их выросший сын и его любимый, но по-прежнему глубоко. Вот только отдельной ванной комнаты в гостевой спальне не было. И это было единственным неудобством в сказке, в которой родители Алекса внезапно, вольно или невольно, неожиданно для самих себя, очутились.

Когда мать Алекса выглянула из комнаты, чтоб пойти все-таки в ванную, в коридоре было тихо и пусто. Очень смущаясь, она запахнула свою ночную рубашку на груди и неслышно прокралась к ванной. Стоя под душем, она наслаждалась струей теплой воды, ласкающей её. Тело чуть ныло от того, что секс теперь у них был редким. Она вдыхала приятный запах косметики, вытиралась теплым пушистым полотенцем, нежно касающимся её интимных мест, и поняла, что вряд ли бы Алекс или тем более Тони стали бы ей выговаривать, если б встретили в коридоре, что она не так выглядит или не тем на старости лет занимается.

Она даже было подумала, что эти засранцы специально так все устроили, но потом поняла, что для них всё то, что их окружало — обыденность. Наверняка Тони или Алекс потом засунут их простыни в стиральную машинку, ничуть не смутившись, даже если заметят какие-то следы их страсти. Поменяют полотенца, купят новую косметику и отмоют в очередной раз до блеска сантехнику на каких-нибудь ближайших выходных. А все, чего они сегодня вечером хотели — это немножко секса.

Она подумала, что обязательно скажет мужу, что хочет заниматься любовью почаще, когда они вернутся. И плевать на возраст. Пора брать пример с сына и его возлюбленного и меньше комплексовать. Улыбнулась, когда поняла, что и её муж, наверняка невольно подслушав, как сын с любимым кончали, сменил наконец свой обличительный праведный гнев на обычные человеческие желания и доставил столько удовольствия и ей, и себе.

Внезапно она заметила на верхней полочке с косметикой, в дальнем углу наполовину заполненный флакончик. С трудом разбирая то, что на нем было написано, к счастью, еще и по-английски, она поняла, что это — смазка. И она подходит не только для анального секса. Воровато ухмыльнувшись, она умыкнула флакончик. Наверняка у мелких еще не один по дому растыкан. Больше ей не будет больно. А мужу придется поднапрячься. И нечего из себя стариков строить раньше времени!

Вернувшись в спальню, она легла в постель, укрылась теплым одеялом, погрузившись в мягкую, любящую тьму, и почувствовала себя такой счастливой, какой не ощущала уже много лет.

Владислав, все еще смущаясь, встал, оделся и тоже пошел в ванную. Оглянулся в сторону дверей спальни хозяев дома. Оттуда опять доносилось какое-то бормотание. Опять смутился и покраснел, понимая, что одним разом молодежь определенно не обошлась, и концерт имеет все шансы продолжиться. И, вполне вероятно, еще не один раз. Потом вспомнил, как только что ласкал жену. Какой счастливой она выглядела после секса и после того, как вернулась из ванной. На глаза ему внезапно навернулись слезы. Он порадовался, что в коридоре было темно и этого никто не видел.

В ванной обомлел от удобства сантехники, мягких полотенец и душистой косметики. Приняв душ, он тщательно вымыл свой член, ощущая, как от тепла, комфорта и смущения тот опять начинает наливаться. Он посмотрел на себя в зеркало. В зеркале было видно всё, включая и его снова встающий член. Он краснел и не мог оторваться от созерцания своего отражения. Чувствовал себя старым извращенцем, но от этого только еще больше заводился.

Краснея до корней волос, он снова залез под душ и вымыл себе еще и анус. Касаясь себя там руками, ощутил что это — не неприятно. От такого осознания чуть не перестал дышать, а когда почувствовал, что его член от полученных ощущений встает еще больше, смутился чуть не до потери сознания. Потрогал себя еще раз. Сел в ванную. Немного развел согнутые в коленях ноги. Так определенно было удобнее достать рукой до… До… Он краснел, и в голову ему приходили сплошные пошлости. А член падать не собирался. Он провел рукой по промежности, несмело снова коснувшись ануса пальцами. Ощутил нежную кожу мышц. Очень аккуратно надавил одним пальцем. Почувствовал, как влажные после душа мышцы впускают палец внутрь. Это было почти не больно и… Это было приятно… Кровь бросилась ему в голову.

«Так точно до инфаркта или инсульта недалеко», — подумал он.

Член стоял колом, несмотря на то, что ему уже было пятьдесят и час назад он отымел свою жену. Да еще и сверху. Конечно, уже не так, как в молодости, но сам факт.

«Господи, неужели это у Алекса наследственное?! Неужели и я тоже такой, просто не представилось случая проявиться, красивый мальчик не встретился, как моему мелкому?»

От этого хотелось заплакать. И от осознания того, что он внезапно понял, что избранник сына — красив, и от того, что он, оказывается, это способен заметить, тоже. И что, возможно, и он, если бы был молодым в нынешнее, не такое строгое время, смотрел бы не только на девочек.

Слезы покатились у него из глаз. Ему внезапно стало так стыдно. Что он столько наговорил Тони, что так относился к Алексу. А они ему в ответ всю эту роскошь и закрытую дверь, «чтоб папу лишний раз не травмировать случайно». И шикарную постель для него и Ирины, такой счастливой после секса. После того, как он подслушал, как они кончили, и ему захотелось тоже.

Когда он все-таки выбрался из ванной и вернулся в спальню, жена уже спала, уставшая от избытка впечатлений. Владислав поцеловал её, подумал о том, что утром неплохо было бы повторить их ночной опыт, укрылся чуть ли не с головой и наконец тоже уснул, почему-то больше совершенно не возражая против по-прежнему доносящихся время от времени воплей из спальни хозяев дома.

========== Какие же у тебя красивые руки ==========

Утром Алекс и Тони встали пораньше, по-быстрому привели себя в порядок и пошли на кухню, чтоб спокойно попить кофе до того, как начнется следующий тяжелый день.

Тони стоял возле плиты и следил за кофе. Алекс обнимал его сзади, гладил по груди и животу, целуя в шею. Тони млел от удовольствия и прижимался к любимому. Несмотря на то, что спали они очень мало, чувствовали себя наконец насытившимися друг другом и отдохнувшими.

Мать Алекса вошла на кухню и какое-то время стояла при входе, смотря на них. Но Тони и Алекс не замечали её, наслаждаясь друг другом. Их ласки даже не были особенно сексуальными. И от этого почему-то выглядели еще интимнее, будто они ласкали не только тело, но и душу друг друга.

Она вспомнила и свою ночь, теплую и наполненную любовью. Во многом, благодаря гостеприимным хозяевам, которые несмотря на не самое, как она теперь отчетливо понимала, хорошее отношение к ним, сделали все, что смогли, и даже больше. Вольно или невольно, может быть даже и сами до конца не осознавая всего. Муж еще спал, и она решила его не будить. Тихонько встала и пришла на кухню, надеясь на то, что хозяева еще спят после бурной ночи и она сможет побродить по их кухне, перехватить что-нибудь вкусненькое и выпить кофе. Оказалось, что её желания совпали с желаниями хозяев дома и что мужчины, несмотря на почти бессонную ночь, уже были на ногах.

— Спасибо, — сказала она.

Тони и Алекс вздрогнули. Они явно не ожидали никого видеть в столь ранний час.

Алекс, так и не выпустив из объятий любимого, посмотрел на мать и заметил, что что-то в ней изменилось. Сейчас он видел перед собой женщину. Посвежевшую, отдохнувшую и… Сексуальную, несмотря на возраст. Хотя, какой возраст теперь в сорок пять. Он аж моргнул, думая, что ему почудилось. Как и слово, которое она им сказала.

— Доброе утро, мама, — растерянно произнес он. — Пожалуйста.

— Доброе утро, — поздоровался с ней и Тони и тоже вежливо ответил: — Пожалуйста. Кофе будете? — продолжил созерцатель.

Кофе был почти готов. Когда он вскипел, он перелил кофе в чашку.

— Буду, — ответила мать Алекса.

Алекс оторвался от возлюбленного и пошел к холодильнику. Тони поставил чашку с кофе на стол. Алекс достал из холодильника вчерашнее сладкое и поставил вазочку с пирожными возле чашки. Отодвинул стул и пригласил мать присесть.

Мать Алекса до сих пор не могла привыкнуть к подобному обращению, явно заимствованному Алексом у супруга. Тони почти всегда был подчеркнуто вежлив и умудрялся соблюдать кучу правил этикета, несмотря на то, что ему говорили и как он себя при этом чувствовал. Вот и сейчас он так же вежливо сказал ей, когда она присела на предложенный стул:

— Простите, если мы помешали вам спать сегодня.

— Я давно уже так хорошо не отдыхала, как сегодняшней ночью, — совершенно искренне ответила она, улыбаясь.

Тут Тони и Алекс выпали в осадок. Они переглянулись, ничего не понимая. Чтоб как-то сгладить возникшую неловкость, Алекс взялся сделать им всем омлет, который за три года все же научился неплохо готовить, а Тони продолжил варить кофе. Матери Алекса досталась первая и пока единственная сваренная им порция.

— У вас отличная кровать и замечательная постель в спальне для гостей, — снова сказала она. — И ванная шикарная.

Тони с Алексом еще раз переглянулись. Все это выглядело очень странно… И тут Алекса осенило. Он, правда, сначала вытаращился на мать, как на привидение, но потом ухмыльнулся. Теперь все сходилось. Кто бы мог подумать, оказывается… Тони смотрел на него все так же не понимая, что происходит. Кофе грозил сбежать.

— Спасибо, мама, — ответил он. — Мы старались, чтоб вам было хорошо у нас.

Охотник выдержал паузу и, откровенно ухмыляясь, сказал:

— Я так понял, наши вопли и вас вдохновили.

Увидел, что женщина вспыхнула. Указал Тони глазами на это. Тони тоже вытаращился сначала на охотника, а затем на нее. Тихо икнул и вернулся к варке кофе, пряча и свою ухмылку.

— Очень рад, если это так, — как ни в чем не бывало, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном, продолжил охотник. — Если вам что-то нужно, говорите. Сегодня суббота, магазины работают.

Мать очень смутилась, но сын смотрел на нее, тепло улыбаясь:

— У тебя есть два часа времени подумать, что вам нужно, пока еще все закрыто.

Тони тем временем поставил чашки с кофе на стол для Алекса и для себя. Отцу Алекса он решил, что сварит позже, когда тот придет. Холодный кофе он обзывал мочой, сам пить отказывался и гостям никогда не подумал бы предложить.

Алекс приготовил омлет, разложил по тарелкам, включая и порцию для отца, которую накрыл крышкой, чтоб еда не так быстро остывала. Расставил на столе и сел рядом с Тони. Придвинул свой стул к его стулу и прильнул к любимому, положив ему голову на плечо. Тони обнял его. Они так и сидели, не в силах даже начать есть. Говорили с матерью Алекса о каких-то пустяках.

Женщина, изрядно проголодавшаяся, сразу взялась за еду. Алекс, смотря на это, опять понимающе улыбался. Ей было неловко, но деваться было некуда, жрать хотелось ужасно.

Алекс смотрел на мать и понял, чем займется сегодня, раз уж так все повернулось.

— Мама, я знаю, куда мы с тобой поедем после завтрака! — объявил он, решив взять инициативу в свои руки.

Мать непонимающе посмотрела на него.

— Потом всё увидишь, — ухмыльнулся он. — И даже не вздумай со мной спорить!

Опыт таскания дражайшего родственничка по магазинам и парикмахерским у него уже накопился немалый. Он подумал, что можно пригласить и Алису, чтоб матери было спокойней и приятней в женской компании. И Алиса наверняка соскучилась по подобного рода развлечениям. Тедди такое не любил, предпочитая свою лабораторию со всякими химерами. Тони очень старался поддерживать Алекса в его начинаниях, но все его благие намерения испарялись, когда он попадал в какой-нибудь большой книжный магазин, в котором мог зависать часами. Вот там Алексу хотелось завыть. Хорошо, что в их доме было достаточно места и для библиотеки любимого, и для его студии.

Когда к кухне подошел Владислав, Алекс уже доел свой завтрак и пил кофе, нежась в объятиях Тони. Охотник болтал с матерью по-прежнему о каких-то пустяках, заговаривая ей зубы и развлекая. Женщина заметила, что глаза сына загорелись какой-то идеей, но пока что он наотрез отказывался о ней говорить.

Тони обнимал возлюбленного, млел от запаха волос Алекса и аромата свежесваренного кофе, чему-то мечтательно улыбался и пялился в никуда.

Такими счастливыми отец Алекса их всех не видел уже очень давно. От этого у него невольно перехватило дыхание и сжалось сердце. Он стоял в коридоре, видя, что они его пока не замечают, и смотрел на своих родных. Лучи утреннего солнца согревали кухню. День обещал быть теплым и солнечным.

И тут взгляд мужчины невольно задержался на Тони. На этом чертовом Тони, обнимающем его сына и мечтательно рассматривающем что-то видимое только ему самому. Этом чертовом… Красивом… Мужчине… Которого выбрал его сын. Которого этой ночью, наверняка, трахал до полусмерти, когда он их подслушал, судя по звукам, доносившимся из их спальни. Уж не только за мозги, интеллигентность и хорошо подвешенный язык Алекс его выбрал. Он смотрел на почти раздетого красивого молодого мужчину, поскольку было лето и они с Алексом одевались очень легко, и понимал, что так нельзя. Так нельзя смотреть на выбор своего сына. Но он смотрел. Впервые за три года, которые он уже его знал, смотрел.

«Ну как же так… Я же женат… Я же жене не изменял ни разу… У нас с ней была сегодня такая ночь… Благодаря тебе, сволочь ты кареглазая… Ну хоть бы какой-то другой мужик…»

Внезапно именно Тони заметил его присутствие. И его взгляд, остановившийся на нем. Тони недоуменно посмотрел на мужчину. На Алекса, внимание которого было сосредоточено на матери, и на Ирину, которая была очень благодарна за поддержку и тоже сосредоточила свое внимание на сыне.

— Доброе утро, — сказал он.

Тони очень удивился перемене, произошедшей с отцом Алекса. Тот стоял, тихо наблюдая за ними. И на его лице больше не было заметно такого отторжения всего происходящего. Ну ладно, то, что у мужика сегодня была наконец нормальная ночь с женой, это он мог понять. Но он-то тут причем? Почему он на него так смотрит? Ну, хоть не кидается и гадости не говорит, уже хорошо. Но очень странно…

Алекс и его мать, по-прежнему увлеченные разговором, только мельком взглянули на наконец вошедшего на кухню отца.

— Кофе будете? — Тони поднялся и пошел к плите, чтоб прекратить это непонятное внезапное созерцание своей персоны.

— Буду, — ответил мужчина, не в силах оторвать взгляд от него.

— С вами все в порядке? — снова вежливо поинтересовался Тони.

— Спасибо, все хорошо, — ответил отец Алекса.

Он молился, чтоб ни Алекс, ни его жена ничего не заметили. Счастье, что они были заняты разговором и, как он очень надеялся, не обратили на него внимание. А вот Тони, к красоте которого явно приложил свои знания и умения Алекс, Тони, повернувшийся к нему сейчас задом, чтоб сварить кофе, заметил. Красивым, черт побери, задом.

«Лучше бы я тебя ненавидел…» — устало подумал мужчина.

Он надеялся, что это помутнение у него пройдет. Но внезапно с отчетливой ясностью понял, что иногда, когда будет заниматься сексом с женой, перед его мысленным взором будет возникать он — возлюбленный его сына. И ему будет казаться, что он трахает этого чертового красавчика в его, наверняка, растраханный до невероятности, чертов… Красивый… Зад.

Когда Тони занял свои руки и внимание готовкой, его внезапно посетила совершенно чудовищная догадка. Он чуть джезву на пол не уронил. «Не может быть… Не может такого быть… Ты же мне столько гадостей наговорил, ты ж меня лютой ненавистью ненавидел, я же видел это… Ты же женат…»

Он непроизвольно обернулся. Отец Алекса уже сел за стол и, тоже явно голодный, с любопытством принюхивался к содержимому тарелки, открыв крышку.

«Точно, как Алекс, — заметил созерцатель. — Неужели он и в этом на сына похож?..»

— Ваш кофе, — вслух вежливо сказал он.

Отец Алекса поднял голову и посмотрел на Тони.

— Спасибо, — ответил мужчина.

Он тонул в темных глазах. Сглотнул, что тоже не осталось незамеченным Тони.

«Точно, точно как Алекс», — Тони вспомнил, как Алекс пялился на него когда-то в горах.

Страх того, что что-то заметят его сын или жена, побудил опустить мужчину взгляд. И наткнуться на руку Тони, ставившего перед ним чашку на стол по всем правилам этикета.

«Какие же у тебя красивые руки», — пронеслось у Владислава в голове. Он проводил взглядом Тони, вернувшегося на свое место рядом с Алексом, мучительно осознавая, что в нем нашел Алекс, во всех подробностях. Эти руки кого угодно с ума способны свести. Не говоря уже обо всем остальном.

Тони снова приобнял Алекса одной рукой. Глянул на отца возлюбленного, сидящего напротив и украдкой, чтоб не дай Бог, не заметил никто, пялящегося на его руку, лежащую на столе. Это было не так опасно, как прямо смотреть в глаза, и не так заметно. На безымянном пальце все так же поблескивал перстень, подаренный Алексом любимому три года назад. И рука с перстнем была красива до безумия.

«М-да уж… Не повезло тебе, бедняга. В пятьдесят лет о себе такое узнать, — горько усмехнулся мысленно Тони. — Зато женился… И повезло мне!»

***

После завтрака Алекс умчался улаживать дела. Осталось еще решить, как развлечь отца. Он понимал, что ни Тони, ни его отец не способны будут выдержать несколько часов там, куда он собрался отвезти мать, но оставлять их вдвоем наедине опасался. Впрочем, делать было нечего. Другой момент, когда родители смогут еще получить немного романтики, тоже неизвестно когда представится.

Он затащил Тони в их спальню и вкратце посвятил в свои планы. Тони понимающе улыбнулся. И когда Алекс растерянно на него посмотрел, понимая, что дошло до «камня преткновения», то есть до того, чем занять его отца, Тони сказал:

— Я что-нибудь постараюсь придумать. Может, твой отец наконец сменил уже гнев на хотя бы относительную милость. Вроде он за завтраком уже был не такой злющий, как раньше.

Тони не пришло ничего другого в голову, как повезти Владислава осматривать достопримечательности, благо их было вокруг в избытке. Собравшись с духом, стараясь не думать о том, что он заметил утром, и уговаривая себя, что ему показалось, он подошел к отцу Алекса и предложил провести ему небольшую экскурсию по окрестностям, пока Алекс будет выполнять свои задумки.

Мужчина, временами все так же странно посматривая на созерцателя, не стал возражать. В конце концов, это было всё равно интереснее, чем провести день в доме.

— Я надеюсь, вам тоже понравится результат стараний Алекса, Владислав Сергеевич, — вежливо обратился он к отцу Алекса, приглашая того сесть на пассажирское сиденье в своей машине.

Владислав, увидев машину Тони, небольшой хэтчбэк, все же не смог сдержаться от комментария:

— Какие у вас разные машины.

— Да, — улыбнулся Тони. — Алекс мою обзывает совершенно неприличным словом, но мне она нравится. За скоростью я не гонюсь, езжу недалеко и воздух не загрязняю. В отличие от его черного чудовища. Но для его работы важно ездить именно на такой. И его натуре она соответствует. Да и я не прочь окрестностями полюбоваться, когда он за рулем.

Отец Алекса поразился тому, как Тони тепло говорил даже о различиях во вкусах с Алексом.

Припарковавшись на одной из стоянок, они пошли пешком осматривать старинный городок, расположенный неподалеку от того места, где они жили. Тони любил историю и с удовольствием прочел все, что только смог найти, о месте, в которое они переселились. Многое и во сне уже рассмотрел и теперь всю эту информацию выдавал отцу Алекса. К счастью, тот оказался благодарным слушателем. А Тони был очень рад тому, что ему внимают и слушают его пространные речи.

— Ты прямо ходячий справочник или библиотека, — улыбнулся Владислав, когда на очередной его вопрос Тони выдал в ответ тираду минут этак на десять, не меньше.

— Ага, люблю, как это Тедди называет, «закопаться в очередную гору макулатуры», — тоже улыбнулся Тони.

Мужчина смотрел на него, на эту забавную улыбку на лице временами весьма рассеянного, но так много помнящего всякой всячины, созерцателя, и чувствовал, что всё больше понимает Алекса. Он надеялся, что ничем не показывает своего изменившегося отношения к избраннику его сына. Впрочем, Тони, увлеченный рассказами, расслабился и, кажется, больше настороженно и удивленно, как утром, на него не смотрел.

Они пообедали в небольшом ресторанчике, коих было много в туристической части городка, побродили еще по закоулкам.

— Кажется, я охрип, — смутился Тони, когда почувствовал, что еще чуть-чуть, и говорить уже не сможет.

Так много он все же разговаривал редко.

— Спасибо за интересные рассказы, — поблагодарил его Владислав.

— Пожалуйста. Я рад, что смог вас заинтересовать.

Тони немного помолчал и тихо добавил:

— И что вы уже больше таким волком на меня не смотрите.

— Не смотрю, — согласился с ним отец Алекса.

«Не будь я женат, не будь ты партнером моего сына, я б тебя сейчас заволок в какой-нибудь отель и трахнул. И плевать, что мне пятьдесят, плевать, что я говорил раньше, — мечтал он. — Надеюсь, ты этого все же не замечаешь по своей рассеянности».

То, что он сам в этом случае мог бы вполне оказаться тем, кого трахают, как это случилось с Алексом, в голову ему почему-то не приходило.

Позвонил Алекс и сообщил, что придумал провести вечер в ресторане. Назвал адрес и время и был таков. Тони посмотрел еще раз на телефон, заметил время и сообщил Владиславу, что они выедут примерно через двадцать минут. Куда они поедут, созерцатель не сообщил. А отец Алекса, погруженный в свои переживания, не стал уточнять. Ему было все равно. Он впервые за долгое время смог расслабиться, почувствовать себя счастливым туристом, предающимся приключениям. И даже его неожиданная вспышка влечения к Тони вполне в это вписывалась. День, проведенный в обществе красивого мальчика — когда Тони увлекался и улыбался, он по-прежнему выглядел юным мальчишкой — вкусная еда, хорошая погода, интересный рассказ… Всего этого внезапно было так много. А оставшейся жизни — так мало.

Они присели на лавочку в небольшом парке, чтоб подождать и приехать вовремя. Тони время от времени косился на отца Алекса. То, что он раньше постоянно злился и критиковал все, что только мог заметить, а сейчас наконец стал вести себя как нормальный человек, было все-таки подозрительно.

Приехав в ресторан, Владислав обомлел. Такой красивой он свою жену не видел очень много лет. Алекс уже сидел с матерью за столиком, о чем-то с ней тихо беседуя. Женщина была счастлива.

Тони аж рот разинул.

— Ирина Алексеевна, вы потрясающе выглядите, — сказал он.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Отец Алекса, на время забыв о своем новом тайном увлечении, смотрел на жену и не мог найти слов. Наконец сподобился тоже сказать, что жена восхитительно выглядит.

Вечер прошел тихо и мирно.

========== Поцелуй – это не измена ==========

Ближе к ночи, когда вернувшиеся из ресторана гости и хозяева разбрелись кто куда по дому, Тони вышел на улицу. Было тепло. Он стоял и смотрел на звезды. Внезапно заметил крадущуюся тень.

«Боже мой, неужели и это… Все повадки такие же… Жена у тебя такая красивая, а ты по кустам шароёбишься… На приключения потянуло…»

Тень действительно оказалась отцом Алекса. Он вынырнул из темноты и неожиданно приблизился к созерцателю. Тони, несмотря на то, что заметил его раньше, инстинктивно отшатнулся, отчего оказался у стены.

— Что тебе нужно? — сузил глаза Тони.

— Владислав Сергеевич, — прошипел отец Алекса.

Тони усмехнулся.

— Это ты там, — кивнул он головой в сторону дома, — Владислав Сергеевич. А когда ко мне подкрадываешься и припираешь к стенке, скажи спасибо, что только «тыкаю», а не сразу в глаз даю… Папа…

— Я тебе не папа, — тяжело дыша, рыкнул Владислав.

— Когда, — Тони смерил его тяжелым взглядом, — пристаешь ко мне, то папа. Это, чтоб ты помнил, кто ты мне и кто я тебе.

Отцу Алекса сносило крышу, и он с огромным трудом сдерживал себя, чтоб не накинуться на своего родственника. Причем, совсем не затем, чтоб избить.

— Дам в глаз, — спокойно повторил Тони. Продолжил: — Или в челюсть. И будешь потом с женой объясняться… И с Алексом, — добавил ехидно.

Упоминание о жене и сыне несколько отрезвило мужчину.

— Я еще утром заметил, как ты на меня смотрел. Но надеялся, что мне показалось. На прогулке ты себя как нормальный человек наконец-то вел, — продолжал созерцатель. Вздохнул: — Ты очень похож на Алекса в своих проявлениях чувств.

Владислав смутился и еще чуть-чуть успокоился.

— Тебе же такое нравится, — процедил он сквозь зубы.

— Я тебе не блядь. И сыну твоему не изменяю и изменять не собираюсь, — глаза Тони зажглись нехорошим огнем. — Что, понравился я тебе? Разул глаза через три года и увидел, что и сам-то… Того… Чем меня поливал когда-то, да?

— Извини, — буркнул Владислав.

— Извинения приняты, — прохладно ответил Тони.

Отец Алекса, тяжело дыша, отстранился.

Тони с облегчением вздохнул и предложил присесть на скамейку, стоявшую неподалеку. Когда они сели, отодвинулся от мужчины на достаточное расстояние.

— Подслушал вчера? — усмехнулся Тони.

Владислав только кивнул. Он сидел и думал, как же ему теперь жить дальше.

— Дай хоть поцелую… Один единственный раз, — взмолился мужчина.

— Ох нет, только не это, — усмехнулся созерцатель в ответ.

— Что, целуешься плохо? — не успокаивался Владислав.

— У меня дежавю, — хохотнул Тони, вспоминая начало их отношений с Алексом.

Помолчал и укоризненно заметил:

— У тебя такая жена красивая, а ты ко мне клеишься.

— Ты тоже красивый, — пробормотал Владислав.

— Алекс из кого угодно красавчика сделает, — хмыкнул Тони.

— Вот же ж угораздило меня на старости лет, — вздохнул отец Алекса.

— Ничего, жене больше удовольствия доставишь, — в лучших традициях Тедди ответил ему Тони. — Зря, что ли, Алекс так старался сегодня? Будь добр, не испорть ночь.

Владислав посмотрел на него расширенными от ужаса глазами.

— Ты что, мои мысли читаешь, что ли? — онемевшими губами прошептал он, понимая, что каким-то образом Тони только что озвучил то, что он понял для себя еще утром, что будет фантазировать во время секса.

— Я же маг, — невозмутимо ответил Тони, решив подшутить над Владиславом.

Тот уже не на шутку перепугался, отодвинулся еще дальше от Тони.

— Да шучу я, шучу, — ухмыльнулся созерцатель. — Не читаю я твои мысли. И так на лице у тебя всё написано. Нетрудно догадаться, о чем ты будешь во время секса иногда думать.

— Какой кошмар, — пробормотал Владислав. — Сижу со своим… Даже не знаю, как тебя и назвать-то… Родственником… И обсуждаю секс… Поцелуй — это не измена, — его внезапно снесло на старое.

— Боже мой! — разозлился Тони, — какой же ты тупой, уж прости за такое непочтительное отношение! Твой сын захотел большего после этого. Оно тебе надо? Так, может, перемучаешься, да и забудешь потихоньку.

— А так не забуду?.. — прошептал Владислав.

— Не знаю, — честно ответил Тони. — Но, возможно, забыть будет гораздо труднее.

— Да ладно, — отмахнулся Владислав.

— Ну точно, точно как Алекс! — сказал Тони. — Один в один… Я подумаю…

Они сидели на скамейке. Тони в тяжких раздумьях. А Владиславу мучительно хотелось его обнять, поцеловать. О том, чего хотелось еще, он предпочитал не думать, чувствуя, как начинает все сильнее возбуждаться… И он все лучше понимал Алекса, который не был связан никакими обязательствами и противостоять такому, со своей страстной натурой, просто не мог. Да и зачем?.. Судя по тому, что он видел днем и вечером, слышал ночью, они были счастливы друг с другом.

— Я подумал над твоей просьбой, — наконец сказал Тони.

Владислав посмотрел на него.

Тони еще помолчал, собираясь с духом, и продолжил:

— Сначала хотел её выполнить, пожалел тебя. Но я… Я не целуюсь без чувств и страсти… Для меня это — самая настоящая измена. Я представил себе, как потом расскажу об этом Алексу, как буду у него просить прощения. Я ведь не смогу жить с таким грузом в душе. А он, в своем великодушии, простит меня и поверит мне, когда я скажу, что так больше не буду. Хотя, может, он придерживается таких же взглядов, как и ты, и для него это не будет тем же, чем для меня. Представил себе, как ты потом это не сможешь забыть. Но даже если ты забудешь, то я запомню. И вкус твоих губ, и то, как ты целуешься — всё это останется в моей памяти. Ты так похож на своего сына… — вздохнул Тони, — не могу я с тобой целоваться. Хоть и чувствую, что для тебя это важно. Не просто так ты просил.

Тони посмотрел отцу Алекса в глаза:

— Я уважаю твои чувства. И не буду над тобой издеваться, как это делал ты. Но я люблю Алекса. Я не хочу его предавать.

Тони подал руку Владиславу. Тот растерянно пожал её. Не выдержал и взял его руку в обе руки. Погладил, ощущая с какой-то запредельной ясностью её тепло, каждый изгиб, каждую мышцу, нежность кожи в одних местах и шершавость в других, металлическую четкость кольца… Созерцатель совсем не сразу высвободил свою руку, позволяя ему эту ласку. Посмотрел Владиславу в глаза.

— Это всё, что я могу дать тебе, оставаясь в мире с самим собой, — сказал он.

— Я не хочу тебя забывать… — прошептал Владислав.

— Я по-прежнему остаюсь твоим родственником, — дружелюбно улыбнулся Тони. — И буду рад дружеской и родственной поддержке, советам и беседам. И тебя всегда готов поддержать. Мне этого так не хватало. А ты теперь, наверное, лучше сможешь понять своего сына… Может быть, и меня тоже…

— Да, — вздохнул Владислав. — Никогда не думал, что и со мной такое может случиться…

— Алексу было непросто принять себя… Да и мне тоже, — вздохнул Тони. Посмотрел на звезды. — Сегодня такой теплый вечер…

Они сидели на скамейке не нарушая дружественной дистанции. Почему-то, несмотря на отказ, Владислав не чувствовал себя обделенным. В конце концов, погладить себя немного красивый мальчик все же дал. По-честному, осознанно, не из жалости и без скидок на возраст. И, Владислав не мог не заметить, это было совсем не противно.

— Надо же, какой ты, оказывается, порядочный… Алексу повезло, — заметил он.

— Я очень хочу, чтоб он был счастлив со мной, — ответил Тони.

На глаза ему навернулись слезы. И он был рад, что в темноте это не заметно.

— И мне с ним повезло тоже, — прошептал созерцатель. — Ты его хорошо воспитал.

Владислав удивленно глянул на Тони:

— Спасибо. Не ожидал от тебя…

Тони снова вздохнул.

— Пожалуйста. Алекс тебя любит. Он будет очень рад, если ты перестанешь с ним ругаться.

— Да какое уж тут «ругаться» после всего, что вы для меня и для жены сделали… Он что, правда, захотел большего после того, как поцеловался с тобой?

— Угу, — кивнул Тони.

— А ты?

— А я влюбился в него с первого взгляда, — просто ответил созерцатель.

Они посидели еще несколько минут, а потом Тони сказал:

— Алекс меня, наверное, уже ждет. Я пойду.

Еще помолчал, а потом неожиданно ухмыльнулся и подмигнул Владиславу:

— Ты ж смотри, не подведи нас. На вопли мы, конечно, не рассчитываем и подслушивать специально не будем, но если что вдруг услышим, то будем за вас очень рады.

Владислав смутился, а созерцатель подхватился со скамейки и быстро пошел к дому, мечтая о том, как он проведет сегодняшнюю ночь с возлюбленным.

Владислав посмотрел ему вслед. Улыбнулся тому, как Тони просиял, когда говорил о своем любимом, как почти побежал к нему. Вздохнул и тоже поднялся. Пошел, думая о том, как проведет эту ночь со своей женой. И о том, что иногда будет думать совсем не о ней. Ну и пусть. В конце концов, все, что творится в его голове — его личное дело, которое никого не касается.

***

Когда Тони вошел в спальню, Алекс как раз вышел из ванной.

— Ты где бродишь на ночь глядя? Я тебя уже жду.

— Ох, — вздохнул Тони. — Я тебе сейчас такое расскажу, что ты в осадок выпадешь окончательно.

— Да ладно. После всего, что сегодня было, куда уж больше-то «выпадать», — улыбнулся он.

— Слушай сюда, — сказал созерцатель. — Ты знаешь, что твой отец, оказывается, вовсе не чужд гомосексуальности?

У Алекса глаза на лоб полезли.

— Нет, я не знал… Мне в голову такое даже в самых буйных фантазиях не приходило на фоне того, как он относился к нам и особенно к тебе.

— Мне тоже, — сказал Тони. — И тоже еще и потому, что он меня на дух не переносил. Так вот. Он нас подслушал вчера. После того как ты закричал и уже почти кончал, я заметил, как ручка в двери повернулась и он постучал в дверь. Я тогда тебе ничего не сказал. А ты, кстати, и вовсе дверь забыл закрыть.

Созерцатель остановился и перевел дыхание. Алекс присел на кровать от такой новости и смотрел на него, ожидая продолжения рассказа. Тони расстегивал рубашку, стоя посреди комнаты.

— Как ты потом догадался, твой отец решил с нас взять пример.

Алекс кивнул.

— Но когда он вышел на кухню утром, а ты был занят разговором с матерью, он на меня начал пялиться. Я сначала не понял ничего. Обрадовался, что гадостей не говорит, и слава Богу. А когда варил кофе, меня вдруг посетила догадка, что он… Ну, что он не просто так на меня смотрит. Я ему когда кофе подал, так он мне в глаза уставился и сглотнул. Совсем как ты… — последние слова созерцатель сказал почти шепотом.

Он опять остановился, чтобы перевести дыхание. Бросил рубашку в кресло и продолжил раздеваться, стаскивая с себя джинсы.

— Ну нихрена себе мой папочка отжигает на старости лет! — только и сказал охотник, покачав головой.

— Угу. Но это еще не все. Я выкинул это из головы, надеясь, что мне все-таки показалось. Днем он себя на удивление спокойно вел. Ну, я подумал, что он просто наконец успокоился и расслабился. Вечером, когда мы приехали, я воздухом подышать вышел. И что ты думаешь? Он, в твоих лучших традициях… Как же вы все-таки с ним похожи… Так вот, он подкрался и припер меня к стенке. И намерения его были совершенно однозначными.

Тони снова остановился, чтоб отдышаться. И положить джинсы к рубашке.

— Я ему пригрозил, что морду набью, и ему придется объясняться с женой и с тобой. Это его, к счастью, остановило. Мы сели на скамейку. И он… Он буквально взмолился, попросил о единственном поцелуе… А я… Я ему отказал…

Новость для Алекса оказалась шоком. Ему вдруг стало понятно, почему его отец так люто ненавидел Тони. Почему пытался избить его, Алекса. Почему так настырно лез к ним.

— Может оно и к лучшему, что все наконец прояснилось, — вздохнул наконец он.

Тони тоже вздохнул, избавляясь от остатков одежды. Носки и трусы он отправил к рубашке и джинсам.

— М-да уж…

— А почему ты ему отказал? Поцелуй — это не измена, — повторил Алекс слова своего отца.

— Потому что я без любви не целуюсь, — тихо ответил Тони, смотря Алексу в глаза. — А я люблю тебя… С первого взгляда…

Алекс поднялся, обнял его.

— Я тебя тоже очень люблю… И так соскучился за тобой…

— Я в душ…

— Поцелуй меня, Ти… Ты так волшебно меня целуешь… Еще с той ночи, в лесу… Целуй меня. Целуй меня вечно, — прошептал охотник, глядя мужу в глаза.

— Буду, — тихо ответил Тони, — буду всегда.

Запереть дверь они оба забыли. Но в эту ночь к ним уже никто не пришел.

***

После секса созерцатель лежал и не мог уснуть.

— Может надо было его поцеловать все-таки?

Алекс, уже почти уснувший, приоткрыл один глаз.

— Что, совесть мучает за отказ? После всего, что он тебе наговорил, после того, сколько он нам крови выпил? Мать мне по нервам разводом ездила до самого их приезда, пока я орать не начал.

— Я не знал, — тихо сказал Тони. — Она ж нам вроде тогда счастья пожелала…

— Я не хотел тебе говорить и расстраивать лишний раз, — вздохнул Алекс. — Пожелала, угу. А потом пилила меня и ныла: «Может ты с ним разведешься все-таки?.. Поигрались и будет вам… Встречайтесь себе просто так… Женись на девушке, чтоб внуки у нас были…» Не удивлюсь, если это все от него шло. Морда у него не треснет от такой романтики после всего, что он натворил?

— «Поцелуй — это не измена», — хмыкнул Тони, повторяя слова Алекса. — Твой отец, кстати, тоже таких же взглядов придерживается.

— Наверное, это у меня от него… Ты знаешь, я тебя почему-то к нему не ревную, — удивился сам себе Алекс.

— А я уже на него почему-то почти не злюсь…

— Добрый ты, — тихо сказал Алекс. — Я тебе это давно говорил.

— Надо будет звукоизоляцию сделать, — пробормотал Тони и уснул.

========== Два сына – это намного лучше, чем ни одного ==========

Владислав изо всех сил старался выкинуть из головы разговор с Тони. «Может оно и, правда, к лучшему, что не поцеловал его», — думал он.

Мужчина пошел в ванную. По дороге обратно не смог не прислушаться, посмотрев в сторону дверей спальни хозяев дома. Но оттуда сегодня, к его удивлению, не доносилось никаких громких звуков. Когда он вернулся, увидел, что жена уже без одежды ждет его, укрывшись одеялом.

— Ты так долго ходил где-то, — сказала она ему.

— М-да… С мелким общался, — с которым именно, Владислав не стал не уточнять.

Он забрался в постель под одеяло и обнял жену.

— Прости меня, — прошептал нежно, — я весь твой… Ты такая красивая…

— Хочу, как вчера, — ответила она, обнимая его в ответ.

— Хорошо…

Владислав целовал жену, вдыхая аромат её тела. Где был с ней Алекс, он себе даже не мог представить. Но запах был просто волшебным, а кожа такой нежной, что хотелось ласкать её еще и еще. Он спустился к её груди, к животу. Слушая её тихие стоны, заводился все больше.

— Еще ниже, — прошептала Ирина. — Приласкай меня там… Ртом…

Разговор у неё с Алисой внезапно получился очень откровенным. Алиса была всего на пять лет младше неё, но выглядела намного моложе. И знала о том, как получить удовольствие в постели столько, что Ирина только краснела, слушая её рассказы. Она так и не узнала, была ли это инициатива Алисы завести подобную беседу, или Алекс попросил об этом свою наставницу.

Мужчина остановился. Посмотрел на любимую. Так они дома сексом не занимались. Но… Почему бы и нет? В конце концов, по сравнению со всем, что ему довелось пережить и почувствовать сегодня, это было святой невинностью. Он спустился еще ниже. Обомлел, когда увидел гладко выбритый лобок и промежность. Даже при лунном свете это было… Это было красиво и возбуждающе. Он ласкал жену языком, изучая каждый изгиб её тела. Узнавал так, как, оказалось, не знал её еще никогда. Забыв обо всем на свете, окутанный ароматом неизвестных духов и дурманящим естественным запахом и вкусом тела, он постепенно сходил с ума.

А Ирина, закрыв глаза, ероша его волосы, думала о том, как много в своей жизни они с мужем упустили из-за предрассудков. Каждое прикосновение Владислава отзывалось в ней сладкой дрожью. И это было так чувственно, так приятно, переполняло такой негой и желанием, что она, как и муж, с каждым мгновением все больше забывала обо всем, кроме того, что происходило между ними сейчас. Ласки любимого становились все откровенней, и скоро она уже начала стонать во весь голос.

— Хочу тебя, — прошептала она, чувствуя, что все больше и больше хочет ощутить его в себе.

Владислав с трудом смог отвлечься и посмотрел на неё уже совсем затуманенными от желания глазами.

— Ох… Мне так понравилось, — смущенно пробормотал он.

Лег сверху. Поцеловал жену, давая ей попробовать её собственный вкус.

— Ты такая красивая… Везде… — шепнул он и едва вошел.

Она обняла его и только тихо ахнула, наконец ощущая уже столь желанный член своего мужа внутри. Когда Владислав вошел полностью, он застонал от удовольствия. Двигаясь, он наблюдал, как Ирина стонет снова все громче, как и сама начинает двигаться под ним, иногда чуть меняя темп, иногда выгибаясь и помогая ему входить так глубоко, как только возможно. Смотрел ей в глаза и не мог отвести взгляд. Целовал и снова смотрел на её охваченное страстью лицо. Скоро и сам начал стонать все громче, забывая о том, что еще кто-то есть в доме, что их могут услышать, что в мире есть еще кто-то кроме него и его возлюбленной. Когда почувствовал, что кончает, закричал.

Лег рядом и обнял жену. Та прижалась к нему и заплакала. Когда он вопросительно посмотрел на неё, ответила:

— Я от счастья…

Владислав только крепче прижал её к себе. И еще он был очень рад, что не думал ни о ком другом, кроме нее. Хотя бы в этот раз.

— Я потом тоже хочу… Чтоб и ты меня так приласкала, — смущаясь, сказал он жене.

— Хорошо, — согласилась она.

Ирина встала, оделась.

— Мы с тобой столько всего пропустили, — посмотрела она на мужа.

— Ну… Лучше поздно, чем никогда, — вздохнул, а потом улыбнулся он ей.

Когда они оба вернулись из ванной и отдохнули, Ирина поцеловала мужа, затем, как и он, поцеловала его грудь и живот. Владислав застонал, когда она коснулась губами его члена. Это было восхитительно. Жена ласкала его, все больше увлекаясь сама, а он снова, не в силах сдерживаться, стонал все громче, чувствуя, что опять закричит, когда будет кончать. Ну и пусть.

Он жутко смутился, когда и жена поцеловала его после, давая и ему ощутить свой вкус. Покраснел и прошептал:

— Пусть мне потом будет плохо, но я хочу и третий раз.

— Не будет тебе плохо, — снова взъерошила Ирина его уже совсем седые волосы, когда-то бывшие такими же светлыми, как и у их сына. — Все у нас будет хорошо.

***

На следующее утро, когда Алекс и Тони, отсыпаясь после предыдущей почти бессонной ночи и всех пережитых волнений, встали уже не так рано и пришли на кухню, то увидели там родителей Алекса. Те уже завтракали. Дожидаться хозяев дома они не стали. Есть хотелось зверски обоим.

— Доброе утро, — сказал Алекс.

— Доброе утро, — откликнулся его отец.

Мужчина встал и подошел к ним.

— Извини меня, — обратился он к Алексу. Посмотрел на Тони. — И ты меня прости, что я тебе наговорил столько в свое время.

Тони с Алексом переглянулись.

— Извинения приняты, — негромко сказал Алекс.

Тони только вздохнул.

— Кофе варить или уже пили? — спросил он.

— Варить, — смущаясь, сказал Владислав.

— Я тоже буду, — сказала мать Алекса.

***

Провожать родителей Алекса они тоже поехали вдвоем.

Через три долгих года отец наконец обнял Алекса, а тот его. Владислав сначала было подал руку Тони, но потом обнял и его. А Ирина снова поцеловала обоих.

Отцу Алекса было все равно немного странно видеть, как им с женой на прощанье машут рукой два мужчины. Но он видел, что они были счастливы.

— Два сына — это намного лучше, чем ни одного, — тихо сказала ему Ирина.

— Ты права, — вздохнул Владислав.

========== Примечание ==========

(Ин) тлилли ин тлапалли — черный и крас­ный цвет, знание. Через всю мифологию и нагуатлский символизм проходит сопоставление этих цветов: черного и красного, темноты и света, вызывая идею знания, стоящего выше обыденного понимания. Так, обладание этим знанием, как правило, приписывается тламатиниме, когда ясно утверждается, что «ему принадлежит черный и красный цвет» (тлиле тлапале), и в еще более симво­лической форме добавляется, что он сам является «чер­ными и красными чернилами, письменностью и муд­ростью».

(http://mesoamerica.narod.ru/nahua_philosophy11.html)